Вышла книга Георгия Марчука «Мокрый снег»


Вышла книга Георгия Марчука «Мокрый снег»

28.10.2019                                  Литературная критика


Свежая, что называется – «с пылу, с жару», новая книга Георгия Марчука «Мокрый снег» вызывает несомненный интерес. Под обложкой – небольшой роман, давший имя всему изданию, и несколько миниатюр.

Роман не отнести к остросюжетным. Более того, центральное повествование о жизненных неурядицах главного героя – пятидесятилетнего Максима Доморада – не занимает ведущего места в общей картине. Оно выполняет роль пунктира, отмечающего линию, на которую навиты многочисленные другие сюжетные линии, включая злоключения сына центрального персонажа и ещё нескольких минчан.

За развитием событий следишь с любопытством, без судорожных вздохов и треволнений за судьбу действующих лиц, никто не идёт по краю карниза на 50-м этаже и не прячется от пули Самого Главного Негодяя.

Я бы назвал книгу автобиографичной, но она скорее… автоментальная, есть можно употребить такой неологизм. Совпадения наблюдаются не в фактах биографии героев с жизненными вехами в судьбе автора, а в мыслях и идеях, которые присущи самому Марчуку и вложены в уста и мысли персонажей.

Книга во многом посвящена старшему поколению, чьи представители добились незаурядных успехов в советское время, в эпоху капитализма как-то приспособились, но совершенно не в восторге от произошедших в обществе перемен.

Основное достоинство произведения – в точности наблюдений. Их особенно оценят люди, пережившие слом эпох, поздний социализм «с человеческим лицом», бурные 90-е годы и умеренный капитализм современности.

На мой взгляд, автор сделал главного героя слишком молодым. В самом начале Максим читает новости про гипотетическое освобождение украинских моряков, захваченных россиянами в Керченском проливе. Но ещё при Порошенко. То есть конец 2018 года. Беру калькулятор. 2018 минус пятьдесят равно 1968 – это год рождения персонажа. Значит, в год распада СССР Максиму исполнилось 1991 минус 1968… сколько? Двадцать три года. Минская молодёжь тогда была в восторге – в угаре от неожиданно открывшихся возможностей. Деньги добывались из воздуха, буквально сами сыпались в руки. Рухнули границы. Свобода слова опьяняла, не сравнить с половинчатой горбачёвской так называемой «гласностью». Портрет получился бы более достоверным, если сделать Максима эдак 1959-1960 г.р. К примеру, мне к 30 годам, именно тогда стряслись путч и денонсация Союзного договора, удалось защитить кандидатскую диссертацию и занять приличную должность, при сохранении социалистических порядков был бы обеспечен до конца трудовой биографии. По себе знаю – в 30 ещё запросто перелистнуть страницу, начать с начала и чего-то добиться. Дауншифтинг от признанного артиста до таксующего водителя характерен для другой возрастной группы. Гораздо реалистичнее выписаны пожилые персонажи второго плана – драматург и философ.

Ещё один момент, довольно неожиданный для меня. Книжка очень политизирована. Более того, постоянно муссируются политические нюансы, проблемные, неудобные для литературы, в принципе подчёркнуто лояльной к законной власти РБ. Люди постоянно рассуждают про оппозицию, пикеты у Куропат, бело-красно-белый флаг, БНФ и т.д. Наверно, таков круг общения у автора. По моим наблюдениям, сейчас куда больше забот о хлебе насущном, чем в советские времена, когда шли повсеместные и нескончаемые споры на кухне о политике под аккомпанемент «Голоса Америки» из радиоприёмника.

Если закрыть глаза и попытаться представить, какие ассоциации вызывает роман, то, наверно, это открытое окно первого этажа во двор, полный людей. Или вагон метро. Может, чужая квартира, куда зашёл с кем-то за компанию и общаешься с незнакомцами. В общем, срез жизни как она есть. В чём-то не согласен и даже возмущаешься, что-то поддержишь руками и ногами, где-то накатит равнодушие. Жизнь, на самом деле, никогда не бывает такой, какой её хочется видеть.

Картина достаточно мозаичная. Отдам должное Георгию Марчуку, к эпилогу он приводит сюжетные линии к логическому концу, кому-то прописывает расставание, других объединяет-женит, склеивает давно распавшуюся семью. В общем, всё хорошо.

Другой несомненный плюс – исключительная деликатность автора. Он подчёркивает негативные свойства существенной части современного белорусского общества: меркантилизм, бездуховность, политическая продажность (это касается преимущественно бело-красно-белых), погружённость в гаджеты, вытеснившие реальное бытие, и т.д. Но не впадает в морализаторство, не вещает с трибуны в белых одеждах – от своего имени или устами персонажей. Отрицательная оценка выражена сдержанно, чисто личная. Примерно так – мне это не нравится, а вы живите как хотите, ваше дело – это только ваше дело. Марчуку за семьдесят, и возраст благоприятно сказался на его мудрости. Он ничуть не походит на старую бабку, что лузгает семечки у подъезда и клеит проходящим безапелляционные ярлыки: «наркоман!», «проститутка!» и проч.

Чисто положительный персонаж один – фермер из Турова. Весьма проходной, иначе и ему пришлось бы придумывать какие-то грешки. Все остальные, включая Максима, имеют вполне реалистичный набор достоинств и пороков. Главный порок – лень, безразличие, неумение или нежелание найти место в жизни. Агульная млявасць i абыякавасць да жыцця. Марчук не такой, ему это претит.

Теперь о недостатках. Преимущественно они относятся к работе издателя – редактура и вёрстка хромают. Роман плохо вычитан. Вот только один пример, он далеко не единственный, связан с нарушением логики. Автор не придал значения, мысль унеслась дальше… Именно для этого нужна редактура. События, как мы помним, начинаются в 2018 году. Главный герой просматривает новости. Потом каркает ворона, отчего-то портит ему своим голосом настроение, и понеслось…

Стоп! В той же сводке новостей есть абзац о присвоении очередной премии им Гедройца, их щедрой дланью распределяют среди оппозиционных литераторов в сентябре-октябре, и тут же размещено сообщение – в Минске зажгли новогоднюю ёлку. Что, в октябре?! На редкость заблаговременно! Так, а когда пленили украинцев в Керченском проливе? Google в помощь. Оказывается – в конце ноября! То есть после гедройцевской раздачи живых слонов минуло пару месяцев.  Бр-р-р-р… Даже ворона возмущённо прокаркала, я с ней солидарен. 

Конечно, рядовой читатель может не заметить. Но приобщённые к литературе знают, когда именно западный спонсор отстёгивает ежегодные 10 тыс. евро очередному оппозиционеру, по моему личному мнению – вне всякой связи с художественной ценностью текста.

О стилистике. Слово «желание» (в смысле «сексуальное») повторено дважды на половинке страницы, и тут же вставлено ещё одно «желание». Почему бы хоть раз не заменить на «влечение», «вожделение»? Повторы нужно удалять – компьютерной спецпрограммой или вручную. Особенно если к изданию готовится перевод (с мовы на русский), т.е. автор не работал над именно той версией рукописи, что попала к редактору.

Очень мешает восприятию слитность текста. Внутри глав меняется фокальный персонаж. Например, сначала описываются события вокруг главного героя, потом – его приёмного сына, далее – их знакомых.

Люди! Если начинается эпизод, не связанный с предыдущим текстом, не лучше ли отделить его хотя бы пустой строкой? Где-то отделён, но чаще обходится без интервала, с абзаца начинается повествование про совершенно других людей. Ориентироваться сложно. Особенно при изобилии персонажей. До чего не люблю Виктора Мартиновича, но в той же «Мове», убого-матерщинной, кусок с новым фокальным персонажем чётко обозначен, о ком далее пойдёт речь.

Мелочи портят впечатление. Редактор мог быть повнимательнее. И верстальщик. Ну, сэкономили страницу, убив интервалы, неужели это так важно?!

Роман дополнен прозаическими миниатюрами, особенно хороши про Давид-Городок. Поэзия в прозе. Тут ни к чему не буду придираться. Эту часть книги нужно читать очень не спеша. Смакуя. Перечитывая. Скажу так – концовка по производимому воздействию с лихвой компенсирует дискомфорт от редакционно-технического брака в романе.

Если оценить книгу одним словом, это слово будет – «удалось». Актуально, реалистично, художественно. Спасибо, Георгий Васильевич!

Анатолий МАТВИЕНКО

P.S. А как почитать белорусский оригинал? Хотя бы в электронке, на смартфоне, столь нелюбимом автором гаджете.